Библиотеки в эпоху античности
В античной Греции и в Риме писали в основном на папирусе и на пергамене. Сначала это были свитки, наматывавшиеся на деревянную палку, вкладывавшиеся в специальные футляры и хранившиеся в сундуках или на полках в шкафах. На одном из концов палки висел ярлычок с названием книги, ее содержанием. Позже научились складывать листы пергамена или папируса вчетверо, образуя компактные «тетради» (по-гречески это и означало «четверки»). Связав вместе несколько таких тетрадей, получали «том» или «кодекс».
Само слово «библиотека» – греческого происхождения. «Библос» означает «книга» (отсюда – «Библия»), «теке» – «склад, хранилище» (этот же корень в словах «аптека», «картотека», «фонотека», «дискотека»). Самые ранние данные об античных библиотеках относятся ко II тыс. до н.э. В VI–IV вв. до н.э. библиотеки были у правителей, у философов и ученых, например у Пифагора. Афинская библиотека помещалась в Акрополе – вместе с государственными службами, казной, картинной галереей. Греческий ученый-математик Демофил создал труд «О книгах, достойных приобретения» – своего рода рекомендательный библиографический указатель.
Библиотека Аристотеля в Ликее (районе Афин, где великий античный философ читал свои лекции) насчитывала десятки тысяч свитков. В ее создании принимал участие и Александр Македонский – воспитанник Аристотеля. После смерти Аристотеля (321 г. до н.э.) библиотека стала частью особого, говоря современным языком, комплекса – Мусейона (храма Муз), созданного Феофрастом, учеником и последователем философа. Здесь помещались также залы для бесед и чтения лекций, жилые помещения для преподавателей, сад для прогулок.
Библиотека античной Греции становится учреждением, которое не только может сделать копию имеющегося в ее фонде документа, но и гарантирует подлинность текста в этой копии. Так распространялись и подлинные тексты великих греческих драматургов – Эсхила, Софокла, Еврипида, и научные тексты; именно библиотека обеспечивала жизнеспособность системы образования.
По-английски «библиотека» – «library», что происходит от латинского «libraria» – первоначально «книжная лавка». При этом первое и исконное значение латинского слова «liber» – «лыко», а уже второе – «книга». То есть сначала римляне делали записи на коре деревьев (интересная параллель – берестяные грамоты в древнерусском Новгороде).
Временем пышного расцвета библиотек стала эпоха эллинизма (IV-I в. до н.э.). Всемирно известны Александрийская и Пергамская библиотеки.
Центром эллинистической культуры стала Александрия, столица эллинистического Египта, где правила династия Птолемеев. Это был огромный благоустроенный город с населением около 1 млн. человек, с широкими прямыми улицами, прекрасными мостовыми, тенистыми парками, с уличным освещением, с системой водопровода и канализации. В начале III в до н.э. Птолемей I создает здесь свой Мусейон – по примеру афинского. Это был огромный ансамбль: университет с учебными залами и жилыми помещениями, обсерватория, ботанический сад, зоопарк – и, конечно, библиотека. Мусейон имел форму прямоугольника, со всех сторон был украшен рядами изящных колонн, между которыми стояли статуи выдающихся писателей и ученых. На содержание Мусейона выделялись специальные средства из царской казны. Главой Мусейона был хранитель библиотеки, который являлся одновременно и воспитателем наследника египетского престола.
Птолемей II расширял Александрийскую библиотеку, посылая во все концы света своих людей, которые добывали самые ценные сочинения; он выкупил и библиотеку Аристотеля. Птолемей III издал закон, по которому всякий прибывавший в гавань, был обязан отдать или продать имевшиеся у него книги; их передавали в библиотеку, а владельцам возвращали копии с пометкой об их соответствии оригиналу. Стремление к обладанию подлинниками было так велико, что этот же властитель, получив в качестве залога за поставку хлеба в страдавшие из-за неурожая Афины оригиналы трагедий Эсхила, Еврипида и Софокла, предпочел лишиться золота, но свитки не вернул.
Фонд библиотеки в лучшие времена составлял 700–800 тыс. текстов на многих языках. В большом, облицованном белым мрамором зале стояли столы для чтения и письма, а около них – удобные кресла и мягкие ложа. Это было связано не только с созданием комфортных условий для работы, но и со стремлением обеспечить сохранность свитков. В разные годы читателями Александрийской библиотеки были многие выдающиеся деятели античной науки и культуры. Евклид именно здесь создал свою знаменитую геометрию, Архимед придумал червячную передачу и винтовой водоподъёмник, Аристарх предположил, что Земля вращается вокруг Солнца, Эратосфен с поразительной точностью вычислил окружность нашей планеты, Герофил анатомировал человеческое тело и пришел к выводу, что ум находится в мозгах, а не в сердце, представители еврейской общины, работавшие в библиотеке, перевели Пятикнижие на греческий язык
Многие ученые стремились получить здесь работу и совмещать службу в библиотеке с собственной научной деятельностью. По традиции пост хранителя Александрийской библиотеки занимали выдающиеся ученые, философы, поэты: Каллимах, Эратосфен, Аполлоний Родосский, Клавдий Птолемей. Александрийские библиотекари впервые составили пространный комментарий к «Илиаде» Гомера. Многочисленные помощники библиотекаря имели свои строго определенные обязанности: одни занимались учетом рукописей, другие – их разбором, третьи снимали копии с тех сочинений, которые нельзя было купить, четвертые отвечали за предохранение фондов от моли и сырости.
Во II–III в. н.э. из-за войн, пожаров Мусейон приходит в запустение. В 391 г. библиотека, переведенная к тому времени в храм бога Сераписа, была сожжена фанатиками-христианами, которых патриарх Александрии призвал уничтожить языческие книги. Окончательно уничтожили фонд в 642 г. не менее фанатичные арабы-мусульмане. Халиф Омар – предводитель войска захватившего Александрию – сказал: «Если в этих книгах изложены те же идеи и представления, что и в Коране, значит они излишни. Если же в них содержится то, что не согласно с Кораном, значит они вредны». Тогда воины перенесли все рукописи в бани, где ими стали топить печи. Книг было так много, что топлива хватило для 4 тысяч печей на полгода.
Свою (эксцентрическую) трактовку ситуации, в которой была сожжена Александрийская библиотека дает Бернард Шоу в пьесе «Цезарь и Клеопатра»: